Медбратская помощь. Боец СВО был штурмовиком, а теперь спасает погибающих

«Никогда не думал, что на СВО стану медиком. До того абсолютно никакого отношения к медицине не имел. Но так распорядилась судьба, что попал в «эвакуацию», и мне понравилось спасать жизни людей. Это затягивает», – рассказывает сержант Максим Пугаев.

«Эвакуацией» в армии называют части, задача которых вытащить раненых с поля боя и оказать им медицинскую помощь. Причём Максиму приходилось спасать не только своих бойцов, но и солдат противника.

Из стрелков в санитары

«В 2022-м получил повест­ку, призвали по мобилизации. По распределению попал на должность стрелка мото­стрелкового отделения. Медицинские знания были базовые, полученные на занятиях: оказание самопомощи, взаимопомощи. Служил стрелком, но после одного из штурмов меня поставили старшим эвакуационной группы. Основа нашего личного состава – мобилизованные. Командир изначально был медиком и набирал себе людей, которые хорошо показали себя во время службы. То есть не абы кого, лишь бы заполнить штат. Нужны были те, кто справляется со своими должностными обязанностями. Изначально моя задача была очень простая: находиться рядом с эвакуационной группой, забрать у медика раненого – как правило, лежачего – и на носилках оттянуть его к эвакуационной точке, откуда уже автомобиль заберёт и вывезет.

Мою работу заметили и перевели в медицинский взвод. Прошёл дополнительное обучение, получил должность санитара. Постепенно вырос до командира эвакуационного отделения в звании сержанта», – описывает Максим Пугаев свою военную карьеру.

Максим Пугаев. Фото: АиФ/ Игорь Харитонов

«Понимание, что ты спас чью-то жизнь, для меня важно. Мне вручили медаль «За спасение погибавших» за эвакуированного пацана и ещё за некоторые моменты. Отец постоянно мне говорит, какой я у него молодец», – чуть смущаясь, говорит сержант Пугаев.

Тот самый «пацан» – это здоровенный десантник ростом 190 сантиметров и весом в 130 килограммов. Максим нёс его на себе 4 километра бегом под огнём противника.

«2023 год, уже командиром эвакуационной группы был. Поступила задача вынести раненых с переднего края. Всю группу в зону эвакуации мы не заводим, чтобы не кучковаться. Делимся на несколько частей, как правило, по 4 человека. Самое то, чтобы взять раненого, оттащить его и потом в процессе движения уже передать следующей группе. Мы одного раненого вытащили, передали другим, ну и растянулись.

И тут выходит на нас ковыляющий человек. Нога уже синюшная, сильный отёк. По радиостанции доложили, что в нашу сторону выдвигается «Баба-яга». Это огромный дрон украинский, жуткий такой. Уходить надо было как можно быстрее. Уговорил раненого снять бронежилет, взял на плечи и побежал. Километра четыре там было.

Считал шаги про себя, чтобы как-то мотивацию придавать и темп ходьбы задать. Пара миномётов ещё ударила, но эвакуация прошла успешно. «Баба-яга» нас не догнала. Всё нормально, спина только потом болела жутко. Фельдшер её мазал и уколы колол. А с пацаном этим мы до сих пор на связи. Учится на офицера сейчас. Регулярно узнаём друг у друга, как дела», – рассказал сержант.

Коробочка и Анюта

Боевики ВСУ наших санитаров не жалеют. «Понятно, у нас на машинах медицинских «плюсиков» нет, противнику неясно, медики там едут или нет. Но если перетаскиваем раненого на носилках, а у врага есть дрон, то он его не пожалеет», – говорит Максим.

«Как-то раз в так называемой засаде целую ночь просидели, потому что нам машину спалили. Множество дронов было наблюдательных, они 100% видели, что идёт эвакуация, и тут в наш квадрат нехило насыпало, а у нас 6 раненых в тяжёлом состоянии на руках на тот момент. Эвакуацию-то не закончили.

Мы залетели в «коробочке» («буханке») в посадку. Водитель продвинулся, чтобы замаскировать машину. Мы стали искать по лесу раненых. Когда подтащили на носилках их к автомобилю, он уже догорал. Надо новый «заказывать». К четырём утра слышим дикий скрежет. Выглянули из-за дерева, а тут автомобиль – как будто из мультфильма «Маша и Медведь», на котором волки по горам и лесам ездят. Двух зад­них колёс нет, на железе едет, на ободах: подорвался на мине. Загрузили ему раненых, часть эвакуационной группы, а мы с ещё одним командиром отделения и двумя санинструкторами пешком выходили. Пришли, встречаем водителя, спрашиваем: «Как, чего?» Он отвечает: «Вы не поверите, я доехал до точки, мы выгрузили раненых, завожу автомобиль, а он не заводится – всё, умер». Частенько эту историю вспоминаем.

Был случай, когда чудом от FPV-дрона ноги унесли. Тогда противник атаковал ими наплывами. Сейчас – тишина, а через полчаса 10–20 дронов роем летят. И у нас раненый появился: БПЛА под ноги ему ударил и перебил их, открытые переломы. 

Выдвинулись к нему, нашли, начали стабилизировать, а в это время дроны продолжают лететь и атакуют всё вокруг. А там дом был такой, максимально несвежий, так это назову. Укрылись в нём. Наступает тишина. Решили эвакуироваться, километрах в пяти нас ждёт другая группа с эвакуационной тележкой. Надо просто раненого с перебитыми ногами на носилках туда дотащить. Вытащили его из дома, прошли метров 15 – снова дрон: мужики, бежим обратно!

Едва успели заскочить в дом, повернуть в комнату – он в проход ударил. Оглушило немножко, в ушах звенит, пыль кругом. Этой пылью раненого и присыпало. Лет 45–50 ему, крепкий мужик. Санитар спрашивает его, как он. Тот отвечает: нормально. И санитар, вместо того, чтобы как-то аккуратно протереть ему лицо от пыли, он ему кончиками пальцев от перчаток – тык-тык-тык – по лицу похлопывает. Почему-то тогда это так смешно показалось. До эвакуационной тележки в итоге его дотащили», – поделился Максим.

К автоматизированным тележкам он относится с уважением, но отмечает, что использовать их можно не всегда: рельеф мешает.

«Есть трудные места, куда даже тележка не доберётся, кустарники эти постоянные. Связь может потеряться. В некоторых задачах лучше сделать дело самому, а не доверять железке. Потом, ты же не наблюдаешь за состоянием раненого, никто не даёт гарантии, что за полчаса, пока он катится, ему хуже не станет. Для санитара самое главное – не навредить. Нужно обладать множественными навыками, но самое главное – не ухудшить состояние раненого, не навредить ему. Поэтому мы отдаём приоритет своим рукам.

Одну из эвакуационных тележек мы зовём Анюта, не знаю, как так получилось. Есть эвакуационные тележки на двух колёсах, а эта – на одном. Моноколесом его по правилам называть надо, к нему крепятся носилки с раненым, и начинается движение. Вот, у нас Анюта, и Анюта помогает», – отметил сержант.

Удивили врага

«Эвакуация» оказывает помощь раненым невзирая на форму: наши медики не оставляют без внимания и раненых врагов.

«Наткнулся на противника: ранен в плечо с переломом ключицы, обильное кровотечение. Оказал ему помощь, стабилизировал, передал компетентным людям, – рассказывает о таком случае Максим Пугаев. – В процессе было полное ощущение, что их пропаганда рисует нас какими-то зверями. Он не ожидал, что с ним будут так обращаться: перемотали, стабилизировали, все необходимые процедуры провели, чаю налили, накормили, сигарет дали. По взгляду было видно, что он немножко в шоке, не так он себе всё это представлял. Парень молодой, насколько помню, около 25 лет ему был­о».