Девственная граница и настоящий «песец». Как провалился блицкриг в Арктике

85 лет назад, 29 июня 1941 года, немецкие и финские части перешли границу СССР и нанесли главный удар в направлении Мурманска. Именно с этой даты принято начинать отсчёт Битвы за Заполярье, которую чаще всё же называют Обороной Заполярья.

И, надо сказать, правильно делают. Потому что слова в данном конкретном случае имеют особый вес. Дело в том, что 29 июня 1941 года Оборона Заполярья перешла в активную фазу. А так-то она началась раньше. И началась в общем очень даже неплохо, что дало уникальную возможность. В то время как в центре и на юге события развивались по довольно скверному для РККА сценарию, здесь, на севере, всё обстояло сравнительно благополучно. Прорывов фронта, по сути, не было — его удалось удержать. Да, немцам удалось продвинуться вглубь территории СССР по трём направлениям. В направлении города Кестеньга — на 90 км. В направлении города Кандалакши — на 75 км. А на главном направлении, к Мурманску — всего лишь на 30 км. С тем, что творилось на минском или киевском направлении, конечно, не сравнить. Более того, кое-где, например, на полуострове Рыбачий, государственную границу СССР немецко-фашистские захватчики вообще не смогли перейти. Тамошний пограничный столб № 1 оставался нетронутым на протяжении всей войны — единственный на всём протяжении западной границы страны
.

Если кому-то вдруг покажется, что Северный фронт был, как говорится, факультативным — мол, были у Германии направления и поважнее, чем какая-нибудь тундра, придётся кое-что напомнить. Во-первых, знаменитый план «Барбаросса», согласно которому предполагалось сокрушить РККА в приграничных сражениях и к сентябрю-октябрю 1941 года выйти на условную линию «Архангельск — Астрахань». Так что северу в планах нацистской Германии уделялось особое место. Захват Мурманска с его незамерзающим портом и Архангельска с портом замерзающим, но всё же действующим, означал для СССР полную блокаду с запада.

И вот тут следует «во-вторых». Помимо чисто стратегических целей, на севере у немцев были и другие, о чём было открыто сказано на совещании у Гитлера 16 июля 1941 года. Высшая элита Третьего рейха в лице Германа Геринга, Вильгельма Кейтеля, Альфреда Розенберга и Мартина Бормана делила шкуру неубитого русского медведя, и вопрос северных территорий проговорили отчётливо: «Вся Прибалтика должна стать частью империи. Крым с прилегающими районами также должен быть включен в состав империи. Приволжские районы точно так же, как и район Баку, должны быть включены в империю. Финны хотят получить Восточную Карелию. Однако, ввиду больших залежей никеля, Кольский полуостров должен отойти к Германии». Насчёт кобальта на совещании ничего сказано не было, но его тоже имели в виду. Собственно, что такое никель и кобальт? Это легирование стали, это танковая броня, это жаропрочные сплавы… В общем, кобальт и никель не зря называют «чёрными металлами войны».

А с этим делом у Германии было откровенно паршиво. Так что Кольский полуостров был немцам не просто нужен, а очень-очень нужен. Для его захвата сосредоточили отдельную армию «Норвегия» под началом генерал-полковника Николауса фон Фалькенхорста, которая, в отличие от других армий, подчинялась не штабу сухопутных войск, а напрямую верховному главнокомандованию. В её составе были несколько дивизий горных стрелков, а также горнопехотная дивизия СС «Норд». Перевес в живой силе был примерно в два раза в пользу нападавших — их общая численность оценивалась в 97 тыс. человек, а противостоящая им 14-я армия РККА насчитывала не более 52 тыс. человек. По миномётам и орудиям превосходство было ещё более очевидным — 1037 на той стороне и около 150 — на нашей.

И вдруг — такая конфузия. Имея превосходство по всем статьям, немецкие войска, ещё вчера победоносные, внезапно показали почти полную беспомощность. Иначе результаты первых недель войны на севере назвать нельзя. Мурманск должны были захватить через семь дней после начала боевых действий, а на всю операцию «Silberfuchs», то есть «Серебристая лиса», отводилось четырнадцать дней…

Почему же так вышло? Да по той причине, о которой шла речь в самом начале. Дело в том, что оборона Заполярья началась не в момент прямого столкновения войск, а раньше. В вышедшем 24 июня этого года интервью научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков отмечал, что успех или неудача в первые дни войны очень сильно зависели от поведения конкретных командующих на местах. Так вот — на севере это поведение во многом обеспечило полный и быстрый крах всех замыслов врага. Да, 14-я армия РККА под командованием Валериана Фролова уступала силам вторжения вдвое. Но Фролов привёл её в готовность заранее, ещё 21 июня. Более того, он нашёл понимание и у начальства. Командующий Ленинградским военным округом, куда входил и Кольский полуостров, генерал Маркиан Попов охотно согласился с доводами своего подчинённого, потому что и сам думал похоже — он ещё 19 июня приказал перебросить к Кольскому полуострову 1-ю танковую дивизию, что находилась в Пскове. А 17 июня командующий Северным флотом контр-адмирал Арсений Головко объявил оперативную готовность и приказал сбивать самолёты, нарушающие воздушную границу. Словом, когда 21 июня была объявлена боевая тревога, всё было наготове. Да плюс ещё фора в неделю — как мы помним, собственно наземное вторжение началось 29 июня…

Заключительная часть немецкой операции «Серебристая лиса» называлась «Polarfuchs», то есть «Песец». Что такое настоящий «песец», немцы и финны поняли очень скоро — их наступательный порыв был погашен по всем правилам военной науки. А ряд успешных десантов советской морской пехоты на территорию врага привел его в замешательство и остановил окончательно.