Рыцарь русской науки. Почему Татищев считал, что история — важнее всего

340 лет назад, 29 апреля 1686 года, на Псковщине в небогатой, но весьма знатной семье, случилось прибавление. Вообще-то даже знатные уроженцы тех лет не всегда могут похвастать точной датой своего появления на свет. Но этот мальчик был особенным. Он видел в точном знании прошлого, как своего, так и чужого, смысл, который остальные почему-то видели не всегда…

Именно поэтому он, не доверяя церковным книгам, на всякий случай оставлял метки о своём рождении в книгах других. Например, в учебнике, по которому собирался самостоятельно изучать французский язык: «1720-го октября в 21 день по сей грамматике начал учиться по-французски артиллерии капитан Василий Никитич сын Татищев, от рождения своего 34-х лет, 6-ти месяцев и двух дней».

Определение, которое дал себе Татищев в этой записи, весьма скромное — артиллерии капитан. И в целом оно соответствовало правде. Другое дело, что к этому званию можно добавить несколько важных вех. Например, что службу свою он начал в возрасте семи (!) лет — вместе со старшим братом Иваном, которому исполнилось уже десять, служил стольником при дворе единокровного брата и соправителя Петра I, царя Ивана V. Или то, что Василий Никитич участвовал в Полтавской битве и был ранен подле государя». Или то, что как раз в начале 1720 года Татищев был послан «в Сибирской губернии на Кунгуре и в прочих местах, где обыщутся удобные места, построить заводы и из руд серебро и медь плавить».

Портрет Татищева 1780-х годов.

Словом, наш герой стоял на пороге того, что вознесёт его на невиданную высоту в глазах современников. А также в глазах тех, кто, подобно многим деятелям эпохи Петра Великого, видит реальную пользу лишь в «делах практических».

На этой чаше весов много. Для одного человека даже слишком много. В самом деле, кто у нас чемпион по основанию новых городов? Прежде всего, на ум приходит имя основателя нашей столицы, князя Юрия Долгорукого. За ним ведь помимо Москвы ещё и Переяславль-Залесский, и Юрьев-Польский, и Дмитров, и Кснятин. Это лишь те города, что князь основал совершенно точно и достоверно. Так-то за ним числят, пусть и с сомнениями, Галич, Звенигород, Городец, Гороховец, Тверь и Кострому. Бориса Годунова вспоминают гораздо реже, что совершенно несправедливо, поскольку тот, будучи сначала вторым лицом в государстве, а потом и первым, основал 16 городов. Среди которых, например, Томск, Тюмень, Тобольск, Сургут и Обдорск (ныне — Салехард). А также Воронеж, Самара, Саратов, Белгород и Царицын (ныне — Волгоград).

Список Василия Татищева насчитывает три города, которые совершенно точно основаны им — это Екатеринбург, Пермь и Ставрополь на Волге (ныне — Тольятти). Также за ним город Орск и Оренбург. Правда, здесь имеет место не то чтобы прямо вот основание городов. Просто Татищев решил перенести едва заложенный Оренбург поближе к «корневой России». На прежнем месте возник город Орск, а место Оренбурга потом ещё раз поменяли. Так что выходит как бы по формуле с урока начальной школы: «Три пишем, два в уме». По сравнению с Юрием Долгоруким и Борисом Годуновым, может быть, и маловато. Но так они — князья и цари, а Татищев — «артиллерии капитан»…

Помимо основания городов на этой чаше весов такие штуки, как создание казённой горнорудной и металлургической промышленности на Урале, служба губернатором в Астрахани, укрепление влияния России в Каспийском регионе. Словом, как сказал бы Маяковский: «Весомо, грубо, зримо».

А на другой чаше — констатация того, что Василий Никитич был первым отечественным историком, автором опять-таки первой «Истории Российской с самых древнейших времён». То есть, на первый взгляд, нечто из области гуманитарного знания. То, без чего, в принципе, можно прожить.

В принципе, наверное, можно. Но жизнь эта будет паршивой. В чём, кстати, убедился сам Татищев, который поначалу и не помышлял о трудах на ниве истории. Просто ему в 1719 году поручили занятья межеванием земель. Петру I страшно надоели распри землевладельцев, и он решил навести в этом вопросе порядок раз и навсегда.

Татищев взял под козырёк и приступил. А, приступив, обнаружил, что придётся вплотную заняться изучением прав владельцев на конкретные земли. Потянув за эту ниточку, он вытянул следующее — споры могли вестись годами и даже веками. В итоге, чтобы найти правду, приходилось отматывать всё дальше и дальше в прошлое…

«Если начинают переписывать историю, значит, скоро начнут переписывать собственность», — утверждение может показаться слишком резким. Но от этого оно не перестанет быть правдой. Татищев, разгребая вековые попытки переписать собственность, столкнулся с тем, что стороны пытались переписать историю. Сфальсифицировать купчие грамоты и иные документы. Через несколько лет к нему пришло понимание — это касается не только истории конкретного земельного надела конкретной семьи. То же самое справедливо для истории государства, страны, народа.

История — это память. А память — один из самых важных наших ресурсов. Многие, наверное, смотрели кинотрилогию «Последний богатырь». Там во второй части показано, что бывает с теми, кто утратил память. Когда Кощея возвращают из царства мёртвых, он не помнит ничего. А на вопрос: «Кто я?» получает от Бабы Яги ответ: «А ты — Кощей, мой слуга. Давай, неси меня на горбу». И тот послушно подставляет спину.

Можно обмануть отдельного человека. А семью можно? Да запросто — если, например, сфальсифицировать историю кредитов и навесить на семью огромный долг, чем широко пользуются мошенники. А народ обмануть можно? Можно, почему нет. Для этого надо подменить или извратить его память. Именно на этом в своё время пытались сыграть колонизаторы. Дескать, участь всех чернокожих — быть рабами в подчинении «белого господина». Именно на этом пытались сыграть нацисты, проповедуя, что славяне испокон веков были в подчинении у германцев. Да что далеко ходить — все мы знаем, к чему привело переписывание истории и подмена исторической памяти с целью доказать «величие свершений украинского духа».

А, стало быть, на другой чаше весов жизни Василия Татищева лежит то, что может и перевесить все его дела по части «практической пользы». Потому что в истории не меньше той самой пользы, чем в основании городов. Или, как говорил сам Василий Никитич: «Ни одно поселение, промысл, наука, ни какое-либо правительство, а тем более один человек сам по себе, без знания оной совершенен, мудр и полезен быть не может».